Сербская литература

Сербская литература (серб. Српска књижевност) — литература на сербском языке.

История Сербской литературы обыкновенно делится на три периода: древний — до конца XIV или начала XV века, средний — до конца XVIII века, и новый (современный).

Древняя литература

Подобно русской письменности, и Сербская развилась на почве хотя и родственной, но все же инославянской, именно благодаря книгам Священного Писания и богослужебным, переведенным с греческого языка на древнецерковнославянский язык святыми Кириллом и Мефодием и их учениками и перешедшим в Сербию из Болгарии. Эти книги вследствие переписки их Сербскими писцами скоро стали пестреть различными особенностями сербской живой речи, и таким образом произошли сербские разновидности (изводы) древнецерковнославявских рукописей, как в России образовались русские. Главною особенностью сербского правописания этих памятников является употребление ь вместо ъ, у — вместо большого юса (как и в русском правописании), е — вместо малого юса, иногда а вместо ь. К древнейшим образцам рукописей сербского извода относятся: «Мирославово евангелие» — превосходно сохранившийся апракос XII века, «Влканово евангелие» — начала XIII века, «Никольское евангелие» — конца XIV или начала XV века. Кроме книг церковного и духовно-нравственного содержания, сербы усвоили себе и почти весь остальной состав старой болгарской письменности, через которую тогдашние славяне восточного обряда знакомились вообще с византийскою литературой.

Вскоре сербы сделались и самостоятельными вкладчиками в общеславянскую литературу востока. Среди сербских книжников вращались те же назидательные сборники духовно-светского, иногда чисто исторического содержания (Палея, Златоструй, Пролог и пр.) или псевдонаучного (Физиолог и др.), какие обращались в Болгарии и России; то же можно сказать и о произведениях повествовательного характера, каковы, например, повести об Александре Македонском, о Троянской войне, о Девгении, о Варлааме и Иоасафе, а также о разных апокрифах и книгах, отвергнутых церковью (сочинения болгарского попа Иеремии, книги богомилов или патаренов и т. п.).

Гораздо более, чем во всех этих книгах, мы находим следов живой сербской речи в произволениях житейной письменности и памятниках права. Из первых особенно важны жития Стефана Немани, составленные сыновьями его Стефаном Первовенчанным и св. Саввой и хиландарским иноком Доментианом, учеником св. Саввы, написавшим также и его житие. Житие св. Саввы нашло и второго составителя в лице инока Феодосия. Болгарскому уроженцу Григорию Цамблаку, известному и по литературной деятельности в России, принадлежит житие Стефана Дечанского, другое жизнеописание которого встречается в житейном сборнике XIV века «Цароставник», или «Родослов».

В общем сербская «житейная» письменность не только не отличалась особенною высотою, но даже подверглась справедливому осуждению со стороны новейших исследователей (особенно А. Ф. Гильфердинга) за неумеренные преувеличения в восхвалениях, лицемерие, лесть и несоответствие велеречивого языка с ужасными иногда деяниями прославляемых лиц. Несколько особняком стоит замечательный для своего времени труд болгарского уроженца, «философа» Константина Костенчского — житие Сербского деспота Стефана, сына царя Лазаря, побеждённого турками на Косовом поле, по приёмам более напоминающее работы новейших историков, чем древних «житейных» писателей, и отличающееся верностью исторических сообщений; это — самое ценное сочинение из всей древнесербской житейной и исторической письменности.

Памятники права — договорные грамоты и т. п. — любопытны не только по своему языку, являющемуся образчиком тогдашней живой сербской речи, но и по подробностям бытового содержания; таковы, например, договор Кулина, бана боснийского, с князем Корвашем, дубровницким посланником (1189), «Винодольский закон» и особенно законник царя Стефана Душана, а также разные дарственные и другие грамоты как этого царя, так и других владетелей, и Фотиев номоканон, то есть сборник церковных постановлений[1].

XVII—XVIII века

В среднем периоде сербской литературы исследователи различают, с одной стороны, расцвет её в Дубровнике и, как некоторое отражение этого явления, литературную деятельность писателей в Славонии и Босне, а с другой — возникновение в XVIIXVIII веках замершей было после Косова поля литературы в собственной Сербии и затем у австрийских сербов: это — так называемая славяно-сербская школа писателей, пытавшаяся поддержать старую литературную традицию и отстоять книжное единство с Русью. Дубровницкая литература, развившаяся под влиянием раннего итальянского Возрождения, представила целый ряд блестящих писателей, доведших разработку Сербского языка и стиха до значительной степени силы и красоты (см. Дубровник). Андрей Качич-Миочич (16901760), как бы заканчивающий своею плодотворною деятельностью дубровницкую литературу, послужил, быть может, звеном, связывающим её с новым периодом сербской литературы. Из писателей боснийских наиболее замечателен Матия Дивкович (15631631), автор книг «Наук крестьански», «Бесиде свьрху (-о) евандельа недильних», «Сто чудеса», стихотворной легенды о св. Катерине и др. Среди писателей, действовавших в Славонии, более других заметен Матия Антун Релькович (17321778) с его стихотворным произведением «Сатир или ти диви човик» (1761), произведшим в своё время на сербский читающий мир глубокое впечатление; значение его в истории сербской литературы почти равно значению «Разговора» Качича-Миочича, так как здесь живо отразились духовный облик и материальное благосостояние современного автору славонского общества в изображениях чрезвычайно естественных и правдивых, чуждых чопорности и натянутости большинства тогдашних произведений сербской литературы.

Дубровницкую литературу следует отнести как по языку, так и по её историческим судьбам к одному из исторических периодов хорватской литературы. Вначале она, так же? как и средневековая собственно сербская, является скорее «письменностью», чем литературой. Язык ранней сербской письменности — не сербский народный, а «славяносербский» — смесь из русского, сербского народного и церковно-славянского языков. Эта литература находилась под сильным русским влиянием, так как сербские священники, почти единственные грамотные люди в это время, учились в России или имели русских учителей.

Славяно-сербская школа писателей, деятельностью патриарха Паисия (XVII века) связываемая с древней сербской письменностью, выставила несколько серьёзных деятелей, каковы Христофор Жефарович, Захарие Орфелин, Иоаким Вуич, Ракич, Терлаич и особенно Раич Иоанн (17261801), сочинение которого «История разных славянских народов, наипаче болгар, хорватов и сербов», представляя собою связный и систематический, хотя и без умелой критической обработки, рассказ о событиях южно-славянской истории, долго было единственным более или менее ценным источником сведений о прошлом балканских славян. Замечательная литературно-просветительная деятельность Досифея Обрадовича (17311811) с одной стороны завершает славяно-сербскую школу, с другой — является провозвестницей тех новых начал, которые легли в основание всей преобразовательной работы знаменитого начинателя новой сербской словесности Вука Караджича, литературным предтечею которого Обрадович может быть назван по преимуществу. Это — тип вечного странника-учителя, для которого интересы просвещения и книжного ученья являются самыми дорогими в свете. Его книга «Живот и приключения», заключающая в себе описание всей его тревожной жизни, полна глубокого интереса (см. Радченко, «Досифей Обрадович»). Другие выдающиеся его сочинения: изданные в Лейпциге в 1784 году «Советы здравого разума» — как бы курс практической морали «для Сербского народа» — и напечатанное в Вене в 1793 году «Собрание разных нравоучительных вещей на пользу и увеселение». Язык его заключает в себе, сравнительно с предшествовавшими писателями, гораздо более народных стихий, хотя ещё далеко не свободен от славянизмов; мировоззрение его в значительной степени носит рационалистический характер (напр., в вопросе о монастырях). В политическом отношении он был сторонником монархизма; Пётр Великий был для него образцом государя, заботящегося о народном благе и просвещении.

XIX век

Вук Стефанович Караджич (17871864) является едва ли не замечательнейшею личностью новой сербской не только литературы, но и даже истории своего времени, по силе духа и оригинальности. Главнейшее содержание всей его долголетней научно-литературной деятельности может быть сведено к следующим главным пунктам: а) решительное употребление в книге чистого народного языка, взамен господствовавшего дотоле сербо-славяно-русского; б) утверждение в книге нового правописания (вуковица), основанного почти исключительно на звуковом начале и отличающего новую сербскую книгу как от старой сербской, так и от русской с болгарскою, где всё ещё господствует историко-этимологическое начало; в) требование от литературы знания народной жизни и песни и большего соответствия её изображений с действительностью; г) сообщение сербской искусственной поэзии подходящего к ней тонического стихотворного размера, близкого к народному или даже тождественного с ним, вместо господствовавших раньше метрического и силлабического размеров.

Все указанные элементы Вуковых преобразований должны были выдержать полувековую борьбу, прежде чем получили полное признание и затем неограниченное утверждение в литературе и жизни. Важнейшие из трудов Караджича: огромное собрание народных песен («Српске народне пјесме»), Сербская грамматика («Писменица србскога jeзикa»), знаменитый сербский словарь («речник» с немецким и латинским переводом слов — целая сокровищница не только языка, но и народной жизни, её обычаев, преданий, поверий и т. п.), несколько выпусков научно-литературного альманаха «Даница» (денница), С. перевод Нового Завета, «Народне србске пословице», «Ковчежичь за историю, jeзик и обичaje Срба» — сокровищница сербского народоописания, «Примјври србскославенского jeзикa». Деятельность Караджича была оценена не только сербами, но и другими славянами; в России, например, он был выбран в почётные члены разных учёных обществ и учреждений. Общеевропейская наука тоже высоко оценила замечательную деятельность ученого самородка; так, напр., выдающееся значение его трудов неоднократно признавал Якоб Гримм. Благодаря деятельности Вука изменилось и самое направление литературы у сербов: вместо сентиментальных романов и повестей Милована Видаковича (17801841) и ложноклассических произведений одописца Лушана Мушицкого (17771837) и эпика Симеона Милутиновича (17901847), «Сербиянка» которого представляет любопытную, далеко не бездарную смесь свежих народно-поэтических начал с безвкусными привнесениями — появился живой и бодрый романтизм с Алексеем Бранком Радичевичем (18241853) во главе[2]. Главнейшие произведения этого маленького сербского Пушкина принадлежат к лирическому роду; поэмы его гораздо слабее, драм он совсем не писал. Наилучшими в сборнике его произведений («Песме») признаются «Дьячки растанак» (ученическое расставание) и «Путь». Первое произведение полно глубокого лиризма и богато роскошными описаниями природы; язык его замечателен: он «чист как слеза», по выражению Бранкова друга, знаменитого сербского филолога Юрия Даничича (1825—1882), проникновенно оценившего общественное и литературное значение поэзии Радичевича.

Великий поэт Негош

Славу первого сербского поэта делит с Бранком Радичевичем его современник Пётр II Петрович Негош (18141851)[3], последний черногорский «владыка», ранняя кончина которого была почти такою же утратою для родной словесности, как и ещё более безвременная смерть Бранка. Крупнейшим произведением Негоша обыкновенно признается «Горски вјeнац», поэма, в драматической форме изображающая историческое событие конца XVII века — избиение черногорцами потурченцев, то есть своих собратий, принявших магометанство. Эта поэма полна замечательных по художественности и народности сцен, изображающих мысли и чувства народной души (русский стихотворный перевод сделан г. Лукьяновским[4]. Поэтический наследник Бранка Радичевича, Йован Йованович-Змай (1833—1904), являлся одним из самых выдающихся сербских поэтов своего времени. Это тоже преимущественно лирик, в эпических произведениях являющийся лишь хорошим переводчиком мадьярских поэтов Араньи и Петефи, а также Пушкина, Лермонтова и др. Из лирических сборников его заслуживают особенного внимания «Розы» (Дюличи), «Увядшие розы» (Дюличи увеоци), «Источни (восточный) бисер» (см. «Рассвет», Киев, 1893, «Славянская Муза», СПб.). Хороши также его детские песни и юмористические стихотворения. Со Змаем Иовановичем делили славу Юрий Якшич и Лазарь Костич. Известны еще братья Ильичи: лирик Воислав и драматург Драгутин, а также Качянский. Значительною известностью пользуются и произведения черногорского князя Николая (драма «Балканская царица», «Нова кода» и др.), перу которого принадлежит столь распространенный по всему лицу сербства черногорский гимн «Онамо, онамо» («Туда, туда!», русский перевод В. Бенедиктова). Из драматургов известен еще Трифкович. Среди беллетрических произведений выдаются романы и повести Г. Атанацковича, С. Любиши, П. Адамова, М. Шабчанина, М. Миличевича, И. Веселиновича, С. Матавуля, Я. Игнятовича и особенно Лазара Лазаревича, почти все повести которого (напр., «Школьная икона», «У колодца», «Вертер» и др.) переведены и на русский язык[5].

XX век

На пороге XIX—XX веков сербская литература поднимается на высшую ступень. Несмотря на то, что сербская литература в этот период не дала произведений, вошедших в мировую литературу, тем не менее, ряд сербских писателей не отстали от таких же, имеющих «местное» значение писателей других стран.

В XX веке в сербской литературе появилось множество молодых и талантливых писателей. Один из них — Иво Андрич, который за книгу «Мост на Дрине» (серб. На Дрини ћуприја), впервые опубликованную в 1945 году, получил в 1961 году Нобелевскую премию по литературе.

Андрич, Данило Киш рассматриваются как одни из самых известных сербских авторов, наряду с такими писателями, как Милош Црнянский, Меша Селимович, Борислав Пекич, Милорад Павич, Давид Албахари, Миодраг Булатович, Добрица Чосич, Зоран Живкович, Елена Димитриевич, Исидора Секулич и многие другие. Милорад Павич, пожалуй, наиболее известный сербский автор сегодня, прежде всего за его «Хазарский словарь» (серб. Хазарски речник), переведённый на 24 языка.

См. также

Примечания

  1. Тимофей Флоринский, «Памятники законодательной деятельности Душана», Киев, 1888
  2. «Очерки из истории славянских литератур» А. Степовича, Киев, 1893
  3. П. Лаврова, «П. П. Негош», М., 1887, и П. Ровинского, «П. П. Негош», СПб., 1889
  4. впрочем, неудовлетворительно: «Горный венец», М., 1887; перевод отрывка см. в «Поэзии славян», Гербеля)
  5. «Русская мысль», 1887 г., «Вестник Европы», 1888 г. и др.

Литература

This article is issued from Wikipedia. The text is licensed under Creative Commons - Attribution - Sharealike. Additional terms may apply for the media files.