Алкман

Алкма́н (др.-греч. Ἀλκμάν, 2-я пол. VII в. до н. э.) — древнегреческий поэт, представитель хоровой лирики. Был включен в канонический список Девяти лириков учеными эллинистической Александрии.

Алкман
др.-греч. Ἀλκμάν
Дата рождения неизвестно
Место рождения
Дата смерти VII век до н. э.[2]
Род деятельности поэт, писатель
 Медиафайлы на Викискладе

Биографические данные

Алкман жил и работал в Спарте в период после 2-й Мессенской войны. О происхождении Алкмана споры велись уже в древности. Антипатр Фессалонийский писал, что «у поэтов множество матерей», и что Европа и Азия обе претендовали быть родиной Алкмана.[3]

По традиции Алкман родился в спартанской Мессе; по утверждению Суды, Алкман происходил из Сард в Лидии.[4] Утверждение Суды представляется более вероятным, так как 1) в текстах Алкмана прослеживается большое влияние лидийской традиции и культуры; 2) Алкман сам замечает, что перенял своё поэтическое мастерство у «кудахтающей куропатки» (κακκᾰβίζων[5]), которая встречается в Малой Азии и в Греции неизвестна; 3) сохранился отрывок (как считается, обращение девичьего хора к Алкману), где утверждается, что Алкман «не был ни деревенщиной-простаком, ни фессалийцем, ни пастухом-эризихийцем», но родом «из Сард высоких»;[6] 4) Аристотель сообщает, что Алкман приехал в Спарту как раб в семье Агесидов (или Агесидамов), которыми впоследствии был освобожден за своё поэтическое мастерство.[7]

Почти достоверно, что Алкман происходил от родителей-рабов; упоминается также имя его отца, Дамас или Титар.[4] Аристотель также сообщает, что умер Алкман от педикулеза[8] (хотя мог спутать Алкмана с философом Алкмеоном Кротонским). Павсаний сообщает, что могила Алкмана находилась в Спарте рядом с могилой Елены Троянской.[9]

Тексты

Отрывок из 1-го парфения
(пер. В. В. Вересаев)

...Не видишь? Вон пред нами конь
Енетский. Агесихоры
Волосы, моей сестры
Двоюродной, ярко блещут
Золотом беспримесным.
Лицо же её серебро —
Но что еще тут говорить?
Ведь это — Агесихора!
После Агидо вторая красотою, —
Колаксаев конь за приз с ибенским спорит.
Поднимаются Плеяды
В мраке амбросийной ночи
Ярким созвездьем и с нами, несущими
Плуг для Орфрии, вступают в битву.

Изобильем пурпура
Не нам состязаться с ними.
Змеек пестрых нет у нас
Из золота, нет лидийских
Митр, что украшают дев
С блистающим томно взором.
Пышнокудрой нет Нанно
С Аретою богоподобной,
Нет ни Силакиды, ни Клисисеры:
И, придя к Энесимброте, ты не скажешь:
«Дай свою мне Астафиду!
Хоть взглянула б Янфемида
Милая и Дамарета с Филиллою!»
Агесихора лишь выручит нас.

Разве стройноногая
Не с нами Агесихора?
Стоя возле Агидо,
Не хвалит она наш праздник?
Им обеим, боги, вы
Внемлите. Ведь в них — начало
И конец. Сказала б я:
«Сама я напрасно, дева,
Хором правя, как сова, кричу на крыше,
Хоть и очень угодить хочу Аотис:
Ибо всех она страданий
Исцелительница наших.
Но желанного мира дождалися
Только через Агесихору девы».

Правда, пристяжной пришлось
Её потеснить без нужды.
Но на корабле должны
Все кормчему подчиняться.
В пенье превзошла она
Сирен, а они — богини!
Дивно десять дев поют,
С одиннадцатью равняясь.
Льется песнь её, как на теченьях Ксанфа
Песня лебеди; кудрями золотыми…

Алкман — первый известный по сохранившимся фрагментам поэт, писавший песни для хора. В Спарте, где особенно почитались Аполлон и богиня-девственница Артемида, девичьи хоры парфении были особенно распространены. Для них помимо текстов Алкман создавал мелодии и разрабатывал танцевальные движения.

Корпус текстов Алкмана, собранный александрийскими филологами, составлял 6 книг (ок. 60 произведений). Все эти тексты были утеряны с началом Средневековья; до 1855 Алкман был известен только по цитатам у греческих авторов. В 1855 в захоронении у второй пирамиды в Саккаре был найден первый папирус, содержащий подлинный текст. На папирусе (хранится в Лувре) сохранилось ок. 100 строк парфения. В 1960-е годы в Оксиринхе в раскопках скоплений древнего мусора были найдены новые папирусы с подлинными текстами Алкмана; почти все они являются также отрывками парфениев.

Тематика

Алкман писал преимущественно пеаны (гимны богам), проомии (вступления к эпическим декламациям) и парфении (песни для женского хора). Из сохранившихся фрагментов (которые с трудом поддаются категоризации) наиболее значимы отрывки из пеанов Зевсу Пифийскому, Кастору и Полидевку, Гере, Аполлону, Артемиде, Афродите, а также отрывок из парфения.

Парфений отличался от гипорхемы отсутствием экспрессивной мимики и быстрого танца, был ближе к торжественному просодию, оставаясь грациозным. Фрагмент сохранившегося парфения насчитывает 101 строку (семь строф по 14 стихов, 30 из которых серьёзно повреждены). Парфений был написан в честь Артемиды Орфии.

Текст сложен из отдельных частей, связанных между собой формулами, определяющими конец одного и начало другого сюжета: 1) прославление древних героев Спарты братьев Диоскуров, затем сыновей Гиппокоонта, убитых Гераклом; 2) размышления о могуществе богов и бренности человеческой жизни, вытекающие из этого моральные предписания; 3) прославление самого хора, который исполнял парфений, его руководительницы и отдельных участниц, которые исполняли танец. Интонация сохранившейся части парфения камерная, свободная; описание девушек изящно и деликатно, не лишено юмора.

Алкман также писал гипофегматы (танцевальные песни), эротики (любовные песни), эпиталамии (свадебные песни), сколии (застольные песни). Тексты Алкмана отличаются непринужденностью, отсутствием характерной для Спарты строгости; легки и подвижны сами размеры.

Алкман, возможно, также писал хоры для мальчиков. Афиней приводит сообщение спартанского историка II в. до н. э. Сосибия о том, что песни Алкмана исполнялись во время гимнопедий: «У ведущих хоров на голове тирейские короны, в память о победы на Тирейских празднествах, на которых они также справляют гимнопедии. Всего хоров три — впереди хор мальчиков, справа хор стариков, слева хор мужчин; они танцуют, обнаженные, исполняя песни Талета, Алкмана и пеаны Дионисидота Лаконца».[10]

Метр

Сохранившиеся фрагменты в основном делятся на строфы большого размера; используются стихи различных метров, по 9—14 стихов в строфе. Чаще всего Алкман использует гекзаметр и тетраметр; характерная для Алкмана двустрочная система из дактилического гекзаметра и дактилического тетраметра получила название Алкмановой строфы. Метрические нововведения Алкмана очень важны; он употребляет не только все метры, которые использовались до него — гекзаметр, ямб, хорей, амфимакр, но вводит, например, бакхий (краткий и два долгих). В своем разнообразии метрики Алкман стал образцом для позднейших поэтов.

Диалект

Павсаний сообщает, что хотя Алкман писал на дорийском диалекте, который отличался известной неблагозвучностью, диалект ни в коем случае не портит прелести его песен.[9] Дорийский диалект имеет в первую очередь орфографические особенности, например, α = η, ω = ου, η = ει, σ = θ, отличается акцентуацией; однако неясно, присутствовали эти особенности в исконных текстах Алкмана, или были добавлены позже при копировании его текстов, для удобства исполнителей. Возможно, тексты были обработаны в Александрии, грамматики которой таким образом приводили текст к современному им дорийскому диалекту.

Аполлоний Дискол сообщает, что Алкман писал на эолийском диалекте.[11] Утверждение Аполлония основано на факте употребления Алкманом дигаммы, и также таких не-дорийских элементов так σδ = ζ, -οισα = -ουσα; но в первом случае дигамма все-таки использовалась и в дорийском диалекте, во втором подобные элементы были известны у многих пост-гомеровских лириков.

Английский филолог Денис Пейдж делает следующие выводы о подлинном языке Алкмана: 1) подлинным диалектом сохранившихся фрагментов Алкмана преобладающе является лаконское просторечье; 2) очевидных свидетельств присутствия чужих диалектов нет; 3) из чужих не-лаконских особенностей присутствуют только эпические элементы; они представлены бессистемно и встречаются главным образом во фрагментах, где метр и тема заимствованы из эпической традиции.[12]

Датский филолог Джордж Хиндж утверждает обратное: Алкман писал на «общем языке поэзии», но песни, будучи предназначены для исполнения спартанцами, были переписаны в соответствии с нормами лаконской акцентуации и орфографии в III в. до н. э.[13]

По просодическому, мофонологическому и фразеологическому анализу текстов, Алкман более всего близок к гомеровской традиции.

Художественные достоинства

«Ноктюрн»
(пер. В. В. Вересаев)

Спят вершины высокие гор и бездн провалы,
Спят утесы и ущелья,
Змеи, сколько их черная всех земля ни кормит,
Густые рои пчел, звери гор высоких
И чудища в багровой глубине морской.
Сладко спит и племя
Быстролетающих птиц...

Независимо от темы, тексты Алкмана отличает ясный, легкий, очаровательный тон, что постоянно упоминают античные комментаторы. Присутствуют детальные описания обрядов и религиозных празднеств (контекст большинства таких деталей восстановить сегодня не удается).

Язык Алкмана богат визуальными образами. Он создает прекрасные метафоры, называя, например, морскую пену «цветком волны», поросшие лесом горы — «грудью темной ночи» и т. п. Алкману принадлежит первая в своем роде картина тишины вечера; известный фрагмент (названный в наше время «ноктюрном») описывает глубокий покой природы после наступления ночи.[14]

Темы лирики Алкмана разнообразны. В тексте, известном как Фрагмент 39, он обращается к Музам с просьбой «зачать прелестную песню» и «зажечь покоряющей страстью» гимн, при этом полушутя сообщает, что мелодию и слова он заимствовал у куропаток. Он увещевает своё сердце беречься Эрота, который «бешеный дурачится, как мальчик» и «милостью Киприды нисходит вновь, согревая сердце»; выражает своё восхищение: «Между дев, что на свет солнца глядят, вряд ли, я думаю, // Будет в мире когда хоть бы одна дева столь мудрая» и т. п. Эротики Алкмана в древности высоко ценились.

Такому поэтическому настроению у Алкмана в то же время сопутствует настоящий натурализм, когда он, например, хвалит свою простую пищу и заявляет о невозможности наесться досыта. Алкман ценит «железный меч не выше прекрасной игры на кифаре»; не чужд пессимизму: «И нить тонка, и жестока Ананке!».

Значение

В Спарте, где на протяжении нескольких столетий Алкман был глубоко почитаем, ему был установлен памятник. В эллинистической Александрии его чтили и изучали, включив в канонический список Девяти лириков; александрийские филологи собрали его сочинения в шести книгах (все они были утрачены в начале Средневековья)[15]. Алкмана считают одним из основателей поэзии — он обрабатывал импровизированные песнопения, происходящие из древней музыкально-танцевальной традиции, войдя в число тех, кто трансформировал культуру музыкально-танцевальную в культуру собственно поэтическую. Прославление в гимнах Алкмана простых людей наряду с богами и героями является характерным нововведением, свидетельствующим о прогрессе светской поэзии, возникшей в недрах религиозной песенной культуры.

См. также

Примечания

  1. Roux P. d. Nouveau Dictionnaire des œuvres de tous les temps et tous les pays (фр.) — 2 — Éditions Robert Laffont, 1994. — Vol. 1. — P. 49. — ISBN 978-2-221-06888-5
  2. Bibliothèque nationale de France Record #12256863c // BnF catalogue général (фр.)Paris: BnF.
  3. Палатинская антология, 7, 18.
  4. Suda, s.v. Ἀλκμάν.
  5. Alcman, Bergk 25 [22], ed. IV, 1882.
  6. Alcman, Bergk 24 [11], ed. IV, 1882.
  7. Aristotle, fr. 372 Rose, in Heraclides Lembus, Excerpt. polit. (p. 16 Dilts).
  8. Аристотель, История животных, 556b—557a.
  9. Павсаний, 3 15, 2—3.
  10. Athenaeus, Deipnosophists, 678 b.
  11. Apollonius Dyscolus. De pronominibus pars generalis, 1
  12. Denys Page. The Partheneion. — Oxford, 1951.
  13. См. The Dialect of Alcman (англ.).
  14. Фрагмент позже воспет Гете, стих. «Über allen Gipfeln ist Ruh», и Лермонтовым, стих. «Горные вершины».
  15. Ярхо В. Н. Алкман // Большая российская энциклопедия / С. Л. Кравец. М.: Большая Российская энциклопедия, 2005. — Т. 1. — С. 499. — 768 с. 65 000 экз. — ISBN 5-85270-329-X.

Литература

Ссылки

This article is issued from Wikipedia. The text is licensed under Creative Commons - Attribution - Sharealike. Additional terms may apply for the media files.